Учебная литература по юридической психологии

Лепёшкин Н.Я., Василин В.Г., Обирин А.И., Талынёв В.Е.
ПСИХОЛОГИЧЕСКИЕ ОСНОВЫ ТЕРРОРИЗМА И АНТИТЕРРОРИСТИЧЕСКОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ В СОВРЕМЕННЫХ УСЛОВИЯХ.
Учебно-методическое пособие.

Хабаровск, 2008.

Раздел I. Общая социально-психологическая характеристика современного терроризма и его проявлений

Глава 1. Терроризм как социально-психологическое явление в современном обществе

Глава 2. Психологический анализ субъектов террористической деятельности

Глава 3. Массовые социально-психологические явления, сопровождающие проявления терроризма

Раздел II. Основы психологического обеспечения антитеррористической деятельности в условиях современной России

Глава 4. Психологические аспекты антитеррористической деятельности

Глава 5. Информационно-аналитическое обеспечение антитеррористической деятельности

Глава 6. Захват заложников и психология ведения переговоров по их освобождению

ВВЕДЕНИЕ

Одним из наиболее опасных и трудно прогнозируемых явлений современности стал терроризм, который приобретает разнообразные формы и угрожающие масштабы. Сегодня он стал опаснейшим глобальным вызовом обществу. Постоянно растет количество государств (в число которых входит и Россия), испытавших на себе страшные последствия террористических атак. Известные террористические акты в России, США, Великобритании, Испании, Турции и ряде других стран, повлекшие многочисленные жертвы и огромный материальный ущерб, сопоставимы с потерями в современных войнах, выходят за рамки криминальных событий. В наши дни террористические акты часто сеют вражду между народами и государствами, провоцируют войны, недоверие и ненависть между различными социальными группами, которые порой трудно преодолеть. Терроризм становится все более кровавым, жестоким, циничным и многоликим.

Видя очевидность большого политического эффекта терактов, их организаторы усиливают масштабность и изощренность совершаемых деяний. Ранее никто не предполагал, что орудием их преступной деятельности станут самолеты гражданской авиации с пассажирами на борту. Никому даже в голову не приходило, что объектом их устремлений будут выбраны школьники, пришедшие на свой первый урок. Стало ясно, что террористы не остановятся ни перед чем и готовы применять для достижения своих целей любые средства. Тревожит растущий уровень финансовых возможностей и технической оснащенности террористических организаций, транснациональный характер их деятельности. Современные террористы рвутся к оружию массового уничтожения, стремятся оказать влияние на формирование нового миропорядка. Расширяются связи террористических организаций с наркобизнесом и незаконной торговлей оружием. Заметна динамика роста террористических групп в современном мире.

Можно констатировать, что терроризм превратился в глобальную проблему современности, которая непосредственно затрагивает и Россию, ее безопасность. Уже само географическое положение между Европой и Азией превращает нашу страну в объект экспансии террористических сил. Секретарь Совета Безопасности России Н.П. Патрушев подчеркивает, что «Россия одной из первых подверглась террористическим атакам, задолго до известных трагических событий в США, Испании, Великобритании, других странах, и длительное время безуспешно призывала мировое сообщество консолидироваться в борьбе с проявлениями этой угрозы» . «Отрезвление» мирового сообщества относительно реальности угрозы терроризма произошло после совершения террористами крупномасштабных акций в США, России, Испании и в ряде других стран. Это вынудило государства предпринять целый комплекс мер, направленных на противодействие данному масштабному общественно опасному явлению. Причем меры противодействия стали носить более скоординированный, жесткий и неординарный характер, вплоть до применения вооруженных сил против террористов и их баз на территории иностранных государств.

Необходимость поиска путей эффективного противодействия этой «чуме ХХI века» не вызывает сомнения. Человечеству в новом тысячелетии приходится заниматься разработкой действенных механизмов обуздания деструктивного и крайне опасного феномена, превратившегося в постоянную, реальную угрозу для мирового сообщества. Правительства, политики и специалисты ведущих мировых держав заняты поиском адекватных механизмов защиты от терроризма. Чтобы успешно противодействовать современному терроризму, нужно хорошо разобраться в сути данного явления, понять его сущность, осознать те «внутренние пружины», которые толкают человека и организованные группы в мир террора. Весьма важно уяснить психологические аспекты проблемы терроризма, без чего противодействие ему приобретает неакцентированный характер поиска решения по принципу проб и ошибок. Найти надежные способы защиты от террористической агрессии - насущная задача наших дней, ибо слишком великой становится цена, которую платит человечество за террористические акты отдельных личностей и групп.

Сегодня ученые и практические работники стали проявлять огромное внимание к этой проблеме, пишутся книги и статьи, издаются специальные журналы. Терроризм - явление многоплановое: сюда входят политические, правовые, психологические, философские, исторические, технологические и иные аспекты жизни современного общества. И за рубежом, и этому опаснейшему феномену современности посвящена масса работ политико-публицистического и, в меньшей степени, академического толка, большинство из которых увидело свет в последние пять лет. Но следует признать, что современный терроризм продолжает оставаться сложным и плохо изученным явлением. Здесь уместно вспомнить слова Президента Российской Федерации о том, что мы часто говорим о терроризме, но ясного представления о нем все еще не имеем. По поводу содержательного наполнения слова «терроризм» нет консенсуса даже в сфере правоведения.

С сожалением приходится констатировать, что в отечественной науке терроризм, прежде всего, внутренний, оказавший глубокое воздействие на политическое развитие и в целом на психологию российского общества, оставался до недавнего времени практически не исследованным как специфическое явление. Объясняется это преимущественно вненаучными причинами. Тема терроризма была длительное время табу для советских исследователей. В отечественной литературе можно найти десятки работ, посвященных терроризму на Западе, написанных в основном в советский период и, как правило, с идеологических позиций. Рассмотрение терроризма как явления, угрожающего государству, обществу и личности, в отечественной научной, в том числе и в психологической литературе началось лишь с 1990 года.

Современные террологи всю совокупность экспертно-аналитических задач по изучению терроризма разделяют, как правило, на несколько относительно самостоятельных «блоков»: теоретико-методологический, концептуальный, психолого-виктимологический, технологический и т.д.

Так, теоретико-методологический блок задач охватывает общие подходы к анализу терроризма и тот понятийный аппарат, с помощью которого этот анализ становится достаточно эффективным. Решение данных исследовательских задач необходимо, прежде всего, для того, чтобы сформулировать достаточно четкие критерии, позволяющие вычленить собственно терроризм среди общей совокупности социально опасных деяний и тем самым создать основания, с одной стороны, для сбора точных статистических данных о количестве осуществляемых терактов, а с другой стороны - для дальнейшего концептуального изучения их основных сторон, форм и механизмов возникновения и реализации (осуществления), а также для выявления конкретных особенностей, которые они приобретают в зависимости от условий места и времени.

В ряду теоретико-методологических проблем важнейшей является проблема точного определения самого понятия «терроризма» и его классификации, решение которой призвано помочь прояснению сути этого понятия и критериев идентификации тех или иных его конкретных выражений и форм. Очевидно, что понятия «терроризм», «террор», «террористический акт» должны исследоваться психологически, особенно после появления массового терроризма в конце ХХ века. Поэтому особого внимания заслуживают психологические аспекты проблемы терроризма. Их анализ необходим для объяснения не только конкретного террористического акта и его причин, но и терроризма в целом. Но необходимо отметить, что обсуждение психологических проблем терроризма основывается, к большому сожалению, почти исключительно на анализе зарубежных исследований. А они показывают, что, несмотря на наличие определенного числа общих психологических характеристик, говорить о существовании единого террористического комплекса нет оснований.

В концептуальном блоке задач сейчас наиболее важной для адекватного понимания и практического решения представляется проблема истоков, причин возникновения терроризма, его сегодняшнего всплеска в самых разных странах мира. В связи с ситуацией на Северном Кавказе эта проблема для России особенно остра. Потому для психологов изучение истоков современного терроризма и способов его предотвращения становится особенно важным. По мнению Д. Хоргана и М. Тйэлора, авторов книг «Будущее терроризма» и «Психология терроризма», в определённой мере (относительно) изучены этнические, религиозные, политические, социальные и экономические условия, в которых возникли и возникают террористические группы. Но до сих пор остается малоисследованной областью (terra incoqnita) - психологические причины, побуждающие людей вступать на путь терроризма. И это несмотря на очевидность того, что психологический подход к анализу причин терроризма указывает на наиболее эффективные методы противодействия этому комплексному явлению.

Психологически терроризм - это способ жизни, мышления и особой деятельности, включая ее мотивы, идеологические обоснования и оправдания тех, кто использует террор как цель (иногда - самоцель) и средство достижения своих потребностей и интересов, то есть - террористов. Понимание действий террористов невозможно без правильной оценки их психологии. Она же, зачастую определяет формы и способы осуществления террористических акций.

Поэтому психолого-виктимилогический «блок» предусматривает, прежде всего, изучение и анализ психологической структуры террористической деятельности: личности террориста, мотивов его поведения, логики его мышления, выделение психологических типов террористов. В отличие от политологов и социологов, которые сосредоточены на анализе политических и социальных аспектов терроризма, психологи, изучающие современный терроризм, главным образом, заинтересованы исследованием индивидуально-психологических характеристик личности террористов, их ценностей, убеждений, их вовлечением в террористические структуры, а также психологическими аспектами возникновения и функционирования террористических групп и организаций.

Терроризм обладает общими психологически-насыщенными характеристиками, к которым относят: отсутствие предупреждения (предупреждение позволяет человеку предпринять защитные психологические или физические действия); серьезная угроза личной безопасности (известно, когда личное здоровье повергается риску, возможно появление психологических симптомов в будущем); возможность оказаться в опасной ситуации (риску получить психологическую травму подвержены не только люди-участники, но и те, кто реагировал на него); психологическая уязвимость, которая ухудшает общее состояние здоровья (люди, чье здоровье ухудшилось во время теракта, находятся в зоне повышенной психологической опасности); вероятность повторения (теракты вызывают чувство незащищенности от повторения подобных событий); неизвестны вероятные последствия для здоровья (беспокойство, вызванное вероятностью длительного неизвестного воздействия на психическое здоровье людей); символичность выбора цели террористами (террористы не выбирают жертвы случайно, поскольку основной критерий - символическая значимость цели).

Без глубокого психологического анализа трудно найти ответы на вопросы: почему некоторые индивиды решаются порвать с обществом? Как люди становятся террористами? Имеют ли политические или религиозные террористы в различных регионах мира что-нибудь общее в своем развитии, или террористические группы слишком разнообразны, чтобы иметь общие черты? Если психологический портрет личности террориста может быть создан, то может ли он надежно помочь сотрудникам органов федеральной службы безопасности идентифицировать потенциальных террористов? Знание психологии террористов способствует своевременному выявлению возможных терактов и их предотвращению сотрудниками ФСБ России. Поэтому наряду с социальными детерминантами терроризма, серьезного внимания заслуживают психологические аспекты проблемы. Это необходимо для понимания и конкретного террористического акта и явления в целом. Знание психологии терроризма позволяет также понять, от кого можно ожидать соответствующих действий, что представляет собой террорист как личность, как предупреждать и расследовать преступления, связанные с террором, как наказывать виновных.

Вторая часть этого блока - виктимология террора, - рассматривает различные проблемы, связанные с жертвами террористических актов.

Анализ этих проблем имеет принципиальное значение для решения блока «технологических » задач антитеррористической деятельности, к которым относятся проблемы противодействия терроризму, его профилактики, борьбы с этим явлением и ликвидации его последствий - как в границах отдельных государств, так и на межгосударственном уровне.

В научной литературе отмечается, что появление и воспроизводство терроризма как исторически и социально обусловленного комплексного явления вызвано совокупностью объективных и субъективных причин социального, экономического, идеологического и иного характера. Поэтому эффективная антитеррористическая деятельность предполагает искоренение и нейтрализацию факторов, устранение социально-экономических и политических условий, которые непосредственно способствуют его возникновению и развитию.

Таким образом, феномен терроризма имеет междисциплинарную природу, и психологическая наука еще должна найти свое место в ряду других наук, изучающих проблемы современного терроризма и разрабатывающих средства противодействия ему. Суть социального заказа психологической науке сегодня состоит в том, чтобы объяснить природу терроризма и предложить силовым структурам эффективные средства противостояния террористическому вызову.

Данное положение и обусловливает актуальность настоящего пособия. Термин «основы» в психологической лексике не имеет однозначного толкования. Основы составляют некие фундаментальные компоненты отраженного и закрепленного в психологической науке знания: принципы, закономерности, категории, теории и т.п. Но к основам также можно отнести обобщенные и систематизированные факты психологической действительности, которые нуждаются в теоретическом осмыслении. Поэтому при описании психологических основ терроризма и антитеррористической деятельности авторы использовали известные в психологии подходы и опирались на опыт зарубежных и отечественных ученых. Предлагаемая работа представляет собой систематизированное изложение психологической составляющей терроризма и антитеррористической деятельности. Она поможет восполнить дефицит в изданиях учебного и методического характера в рассматриваемой области.

Структурная композиция учебно-методического пособия основана на внутреннем единстве двух разделов, содержащих шесть глав. Изложенный в них материал соответствует программе обучения на курсах профессиональной переподготовки специалистов по антитеррору. В завершающей части издания представлен краткий словарь понятий и терминов в области психологических основ терроризма и антитеррористической деятельности. Также настоящее учебно-методическое пособие содержит вопросы для самоконтроля качества усвоения учебного материала при самостоятельной подготовке. Приложения, данные в конце издания, дополняют и обеспечивают научно-методическую доказательность некоторых положений основного текста.

Авторы учебно-методического пособия, разумеется, не претендуют на исчерпывающее исследование всех проблем психологических основ современного терроризма и антитеррористической деятельности. Однако представляется, что оно будет полезно как специалистам по антитеррористической деятельности, так и широкому кругу читателей, желающих самостоятельно овладеть предложенным материалом.

Психологический террор может начаться как в конфликтной ситуации, так и в близких, доверительных отношениях. По каким признакам можно обнаружить начало психологического и морального террора?

Исключение сотрудника из активной жизни компании, что достигается при помощи перекрывания каналов коммуникации: не сообщают важной информации или сообщают ее слишком поздно, не зовут на ответственные совещания и т. п.

Изолирование человека от неформальных личных контактов: не здороваются, не приглашают на вечеринки, не делятся личными новостями.

Распространение негативной информации и сплетен. Крики и оскорбления являются апофеозом морального преследования.

Игнорирование успехов. Распространено в отношениях работник - руководитель. «Неугодному» сотруднику не повышают зарплату, «забывают» о премиях, не посылают на обучение, никогда не хвалят.

Мелкие пакости: перекладывание бумаг на рабочем столе, выведение из строя аппаратуры, удаление ценных файлов.

Активно поддерживаемая коллегами травля по причине того, что сотрудники часто опасаются открыто сочувствовать жертве, дабы не занять ее место.

Конечно, некоторые реакции вызваны нездоровой психологической атмосферой, которая царит в организации, а также жаждой власти над другими и личной злобой, продиктованной страхами или завистью; однако как ни странно, часто жертвы бессознательно сами на себя навлекают несчастья. То есть с одной стороны, механизм психологического террора заложен в организации, с другой - в этот механизм попадет человек с определенной моделью поведения: «козел отпущения».

«Козел отпущения» выполняет важную психологическую функцию: он позволяет группе самоутверждаться и дает ей ощущение превосходства. В большой социальной группе «козлом отпущения» может быть не только один человек, но и целая группа (отдел). Там где менеджмент использует «козла отпущения» как инструмент, последний становится своего рода символом, знаком, поданным сверху, сигнализирующим о том, в какую сторону и на кого коллектив может направить свое недовольство и на ком можно «отыграться», обвинив его «во всех грехах и неудачах». А главное, появление «козла отпущения» позволяет возложить вину за собственные неприятности на того, кто в данный момент не способен оказать сопротивление. Наличие «козла отпущения» в коллективе можно назвать болезнью конкретной социальной группы, жертвами которой становятся люди морально слабые, инфантильные, не имеющие устойчивого собственного мнения. Большинство «козлов отпущения» страдают «болезненной гордыней», они считают ниже своего достоинства вступать в разборки с коллективом. И чем больше они гордятся своей этичностью, тем больше коллектив старается их «достать» - ну кому не обидно, что его не уважают. Поиск «козла отпущения» обычно происходит, когда члены одной группы чувствуют угрозу, но не в состоянии обнаружить ее настоящий источник и противостоять ей. Поэтому они выбирают жертву и «отыгрываются» на ней.

«Козел отпущения» объединяет психопатов и невротиков. Первые (психопаты) очень хорошо чувствуют слабость вторых (невротиков) и с ходу «бьют» их, от чего их отрицательные черты усиливаются: невротики еще сильнее невротизи-руются, ну а психопаты распускаются и психопатизируются. Каждый получает свою долю адреналина в своей группе, удовлетворяя тайную потребность в самоутверждении.

В «застоявшемся коллективе», где уже есть свои неформальные лидеры, наблюдается «вертикальный моббинг» подчиненных по отношению к новому руководителю. Если он коллективу «не понравился», то ему не позавидуешь. Любой руководитель, попытавшийся слишком активно расшевелить болото, внедрить нововведение, вызовет в первую очередь страх - тот самый, который провоцирует желание избавиться от его источника.

Средств достижения такой цели множество: запугивание, утаивание необходимой информации, клевета, непрекращающаяся критика, распространение слухов, высмеивание, повышенный тон, унижение достоинства.

Буллинг обозначает проявление психологического террора «один на один». И хотя буллинг или моббинг могут показаться вполне безобидными по сравнению с физическим насилием, если травля продолжается достаточно долго, последствия ее настолько разрушительны, что некоторые люди подумывают о суициде. Подвергнуться моббингу и буллингу может каждый человек с психологией жертвы. Такого человека можно назвать «профессиональным козлом отпущения»: куда бы он ни приходил, его жизнь в коллективе развивается по привычному сценарию - он становится жертвой, т. к. для многих «козлов» лучше быть «жертвой», но на виду, чем пустым местом.

Моббинг и буллинг процветают в той организации, в которой менеджеры и руководство оставляют без внимания подобное поведение своих сотрудников и потакают им, иногда даже сами опосредованно провоцируют коллектив. Именно поэтому жертва становится беспомощной и затравленной, а потому ей очень редко удается получить помощь.

Продолжение

Крайнюю опасность для всего человечества представляет терроризм. Это явление имеет транснациональную распространенность.

Обострение террора всегда связано со слабостью государственного аппарата, крупными просчетами в области внешней и внутренней политики, игнорированием этнопсихологических закономерностей, истории. Большое значение имеют профессиональная квалификация специальных служб, использование ими психологических рекомендаций в области борьбы с терроризмом. Фактором, косвенно способствующим развитию терроризма или блокирующим его, является система отношений к этому явлению в различных общественных группах, позиция средств массовой информации.

Появление террора было знаком того, что начался период, когда из-под оболочки цивилизации, прогресса в общественной жизни стали показываться древнейшие пласты, таящиеся в глубинах человеческой психики. Главная черта нового террора - первичность воли к насилию. Обоснование, каким бы правдоподобным оно ни было, оказывается вторичным. Этот феномен подробно изучен психологами, которые работали с немецкими и французскими террористами 1970- 1980-х гг. Выяснилось, что мотивы у людей, занимавшихся террором, абсолютно произвольны: от личной обиды на кого-то до сложнейших политических теорий. Серьезность этих теорий на поверку оказывалась фальшивой - человек мог месяцами развивать свои идеи, а потом вдруг от них отказаться.

Обострение террора всегда связано со слабостью государственного аппарата, крупными просчетами в области внешней и внутренней политики, игнорированием этнопсихологических закономерностей, истории.

Механизм нового террора заложен в человеке очень глубоко, замаскирован пластами словесных обоснований. Чаще всего террористическим действиям дает толчок чувство безвыходности из той ситуации, в которой оказалось некое меньшинство, психологический дискомфорт, который побуждает его оценивать свое положение как драматическое. Это может быть меньшинство национальное, как, скажем, баски, корсиканцы, бретонцы, ирландцы. Или же меньшинство, объединяющееся по каким-то идеологическим убеждениям или религиозным мотивам. Во всех случаях мотивация схожая: наш народ, наша культура, наш язык, наша вера на грани исчезновения, а поскольку нашим доводам никто не внемлет, остается лишь язык насилия. Но здесь надо отличать реальность от ее восприятия. Двадцать пять лет назад в Англии возникла таинственная «Бригада гнева», объявившая, наподобие итальянских «Красных бригад», войну существующему строю и учинившая два десятка взрывов в публичных местах, а спустя год Скотленд-Ярд арестовал четырех ее членов, и это был вееь ее наличный состав! Но от этого терроризм не становится менее опасным. Достаточно вспомнить секту «АУМ Синрикё»: если бы ее первая атака в токийском метро удалась в полной мере, погибло бы 40 тыс. человек. Подобные акты еекта планировала провести и в других странах, где ей удалось обосноваться, включая Россию.

Для личности террориста характерно негативное мироощущение, которое возникает под воздействием ряда факторов. В первую очередь к ним относится несоответствие между образом идеальной модели мира и самого себя в реальной действительности и возможностями самореализации. Это противоречие с идеалом трансформируется в субъективное ощущение личной и соииаль- ной неадекватности; в результате для личности террориста характерна пози- иия «Я хороший, мир плохой», которая становится средством моральной самозащиты.

Для личности террориста характерно негативное мироощущение, которое возникает под воздействием ряда факторов. В первую очередь к ним относится несоответствие между образом идеальной модели мира и самого себя в реальной действительности и возможностями самореализации. Это противоречие с идеалом трансформируетея в субъективное ощущение личной и социальной неадекватности; в результате для личности террориста характерна позиция «Я хороший, мир плохой», которая становится средством моральной самозащиты, позволяющей оправдать любые деструктивные действия. Таким образом деятельность террористов принимает характер деструктивной самореализации. При этом через отрицание зарождается новая умозрительная концепция уверенности в своей правоте, которая сводит к минимуму возможности позитивного воздействия на террористическую группу и отдельного террориста. Эмоции, возникающие при этом у террориста, как правило, агрессивны и стеничны; без угрозы депрессии.

На этой почве возникают деетруктивные культы как система мировоззрения и мироощущения. В основе их детерминации лежат этнопсихологические противоречия, связанные с нееовмеетимостью различных этноеов. Ядро деструктивных культов составляют, как правило, искренние фанатики, готовые идти на смерть ради своих убеждений, и таким образом, их участие в террористической деятельности является способом парадоксальной адаптации к реальной социальной действительности.

Весьма актуальным представляется психологический анализ личности и поведения террористов-одиночек, которые поеледнее время поставили много вопросов перед правоохранительными системами разных стран, получили широкое отражение в средствах массовой информации и вызвали большой общественный резонанс. Генезис формирования и динамики поведения личности «индивидуального» террориста может быть проиллюстрирован следующими материалами журналиетского раселедования.

ПСИХОЛОГИЧЕСКИЕ ПОРТРЕТЫ «ТЕРРОРИСТЫ-ОДИНОЧКИ»

Анатолий О. считал себя «терминатором» - вламываясь глухой ночью в окраинные сельские хаты, он с порога расстреливал картечью их взрослых обитателей, потом ножом или лопатой добивал детей, забирал нехитрый домашний скарб, обручальные кольца и деньги, поджигал дом и исчезал.

Ему 37 лет, он сирота, воспитывался в детском доме, учился в Мали- нинском лесотехникуме и закончил «мореходку». В 1985-1986 гг. работал на теплоходе «Максим Горький». Пребывая в Германии, попросил политического убежиша. Когда получил отказ, учинил несколько мелких преступлений, за что был арестован, выдворен из страны, а по возвращении в СССР уволен с работы. В Германии примкнул к мормонам и сейчас заявляет, что в религиозной секте под влиянием сектантов стал совершать убийства. Работал в пожарной охране в Васильевском районе. Три с половиной месяца лежал в киевской психбольнице с диагнозом «шизофрения». По выходе из клиники О. стал убивать людей с особой жестокостью. «Я убивал людей для того, чтобы познать себя. Человек - это игрушка, - говорит О., охотно пошедший на контакт с прессой. - Пусть о моих деяниях узнают все». Кроме каких-то, как он заявляет, высших религиозных целей, у него были и вполне обычные мирские -семью Бондарчуков уничтожил только потому, что один из них учился вместе с О. в лесотехникуме и «плохо с ним разговаривал». А по дорогам Васильевского района колесил и убивал людей с досады, оттого что никак не мог застать дома местного жителя Александра Л., когда-то работавшего с О. в пожарной охране и изрядно ему досадившего.

Обо всем этом О. повествует хорошим литературным языком, цитируя Библию и немецких философов. Он высказывает идеи о ничтожности человека-жертвы, которым мог бы позавидовать и Гитлер. Он признает себя виновным во всех убийствах.

На 11-м Саммите психологов был анонсирован доклад профессора М.М. Решетникова «Психология терроризма», он не прозвучал в силу невозможности его сокращения для формата кратких выступлений. Видеозапись доклада профессора М.М. Решетникова уже опубликована. Мы публикуем доклад о психологии и происхождении терроризма в текстовом и видеоформате:

В обществе существует достаточно распространенная точка зрения, что терроризм - это следствие деятельности террористов. Это, конечно, очень поверхностный взгляд на проблему. Более адекватным и одновременно более сложным является вопрос: следствием чего является появление терроризма и террористического мировоззрения, которое становится все более массовым и приобретает характер своеобразной эпидемии. Этот вопрос становится еще более актуальным в связи с качественной трансформацией современного терроризма: на смену террористам-одиночкам пришли террористические группы, а затем организованные армии и многотысячные сообщества террористов, претендующие на роль самостоятельных государств и субъектов мировой политики, для борьбы с которыми потребовалось создание военной коалиции ведущих стран мира.

Почему это происходит?

Дать простое объяснение на этот вопрос невозможно. Практически все авторы, которые анализируют эту тему, многого не договаривают или даже не домысливают. И прежде чем мы перейдем непосредственно к проблеме терроризма, попытаемся осмыслить тот исторический фон, на котором он появился в его современном варианте.

Большинство западноевропейцев (включая евро-американцев) бесконечно уверены, что именно они являются лидерами современной цивилизации. Более того, большинство европейцев также уверены или молчаливо соглашаются с тем, что именно такой вариант развития они должны предложить, привнести или даже обеспечить (включая силовые методы) всем остальным (в этом случае априори понимаемым, как отсталые) народам. Здесь, конечно, есть определенное заблуждение. Может быть, стоило бы задуматься: «Действительно ли весь неевропейский мир (79% населения планеты) страстно желает присоединиться к внешне респектабельной и благоухающей, но местами дурно пахнущей западной цивилизации?» В последнем случае имеется в виду неудержимое расслоение населения по уровню доходов и почти утраченные представления о социальной справедливости, а также - алкоголизм, безверие, наркотики, распад семей, проституция, порнография, ненадежность дружб и двойные стандарты, коррупция, продажность и т.д. Все вместе (и респектабельность, и все остальное) обычно именуется «западным образом жизни» и «обществом потребления». Но серьезный анализ показывает, что этот социальный проект далеко не всех прельщает, даже на том же Западе.

О западном образе жизни

В этом «образе жизни» остается все меньше пространства для высоких идеалов, смыслов и нравственности, которые подменяются товарным фетишизмом и сакрализацией материального достатка. Эти проблемы давно стали предметом обсуждения и негативных оценок практически во всех странах, причем - представителями всех слоев общества (может быть, за исключением самых состоятельных). Характерно, что в печатных и электронных СМИ все чаще упоминается проблема социальной справедливости (хотя точнее было бы говорить о нарастающей несправедливости). Надо признать, что обсуждение этой проблемы ведется на протяжении всех постперестроечных лет, но ведется достаточно вяло и спокойно, скорее - на уровне констатации, типа: «К сожалению, такова современная действительность, и с этим ничего нельзя поделать».

Не замечается и то, что всем хорошо известное главное противоречие капитализма: между «общественным характером производства и частной формой присвоения создаваемых материальных благ» на протяжении последнего столетия стремительно нарастало, и в настоящее время достигло безумных размеров. Например, в США 0,1% американцев владеет таким же состоянием, как 90% остального населения страны. В России ситуация намного лучше, даже в 100 раз лучше, и соответствует мало утешительной мировой статистике, согласно которой 10% населения планеты аккумулирует 89,1% всех материальных благ. Расслоение населения по уровню доходов в среднестатистическом выражении между 10% самых состоятельных и 10% самых бедных достигает от 15 до 40 раз (в разных странах), а между 1% самых высокооплачиваемых и 1% самых бедных (работающих!) доходит до 1000 и более раз. Ведущие СМИ неожиданно снова вспомнили о таком позорном феномене как «работающая беднота».

Одновременно с этим у значительной части населения (в силу разных уровней достатка и разных стартовых возможностей) последовательно снижается доступность образования, здравоохранения, и в целом - уровень и качество жизни, а также защищенность от преступности (которая за последние 40 лет увеличилась в десять раз), менее эффективно работают социальные лифты и т.д. Естественно, что это постепенно стимулирует рост общественного недовольства, особенно у молодежи. В том числе и в первую очередь у молодых мигрантов, даже если они родились и вроде бы считаются полноправными гражданами западных стран, но на самом деле - в большинстве случаев все-таки «второго сорта».

Новые граждане

Нужно отметить, что эти новые граждане принципиально отличаются от мигрантов первой волны, которые были счастливы уже тем, что получили возможность не голодать, не погибать от жажды и эпидемий, сменить свои лачуги и хижины на пусть и не такое уж комфортабельное, но все-таки реальное жилье с водоснабжением, канализацией и отоплением. Эти новые граждане уже получили какое-то образование, доступ к телевидению и интернету, и другим как реальным, так и сомнительным благам западной цивилизации. Но в целом «плавильный котел», на который уповали социологи и философы, не сработал - в своем большинстве эти мигранты остались чужеродной группой, а в нынешней ситуации - становятся все более многочисленной чужеродной частью населения ведущих западных стран. При этом группой, ориентированной на традиционные ценности, высоко-религиозной и весьма критически оценивающей моральное и нравственное состояние западной цивилизации.

Куда мы пришли?

Практически все развитие человечества и все смены общественно-экономических формаций шли под лозунгами борьбы с несправедливостью и сопровождались попытками утверждения новых, более справедливых - экономических и социально-психологических отношений между людьми. Но лозунги существовали сами по себе, а общественно-экономические отношения сами по себе, постепенно дискредитируя провозглашенные некогда идеи. В процессе истощения потенциала ситуационно обновляемых лозунгов все более явно проявлялось, что не только высокие идеи, но и стремление к власти и алчность экономических элит (по определению Ф. Энгельса) - были и есть главными силами прогресса.

Добавим, что большинство аналитиков почему-то не замечают еще ряд специфических факторов современного развития. Деньги стали постепенно утрачивать свое основное назначение и превратились в специфический товар, не подлежащий длительному хранению. До немыслимых размеров разросся банковский сектор, не производящий ничего, кроме финансовых операций. Освоение новых территорий больше не сопровождается созданием и развитием производственных мощностей и заселением тех или иных регионов. Основным вариантом «освоения» стало все более технологичное изъятие природных ресурсов и высококвалифицированного научного и кадрового потенциала с закономерно однонаправленным вектором их движения в страны - лидеры глобализации. Одновременно с этим существует ряд ограничений на передачу высоких технологий странам, не относящимся к лидерам глобализации. В итоге некогда популярная фраза о том, что «Мы все в одной лодке» дополнилась саркастическим примечанием: «Но некоторые в качестве провианта», и начала приобретать реальный смысл для целых стран и народов. Мы все это знаем, но принимаем как данность. Но и эти другие народы также осознают уготовленную им судьбу, и вряд ли готовы ее принять.

Достаточно редко упоминается одна из существенных особенностей современного капитализма, а именно - появление нового массового класса «униженных и оскорбленных», пришедшего на смену классическому пролетариату. В данном случае имеется в виду высоко-квалифицированный и даже высокообразованный наемный персонал, не имеющий (по сравнению с работодателями) почти никаких прав и социальных гарантий, получивший наименование «прекариат» (то есть - нестабильный, опасный). При этом «низовая» часть прекариата во всех странах формируется почти исключительно мигрантами, а угроза дестабилизации такого привычного и комфортного западного мира нарастает.

Романтики борьбы

В любом обществе существует особая (не слишком массовая) категория молодых людей, которых можно было бы обозначить, как «романтиков борьбы», для которых характерны такие свойства как юношеский максимализм, склонность подвергать сомнению все устоявшиеся нормы и правила в сочетании с энергичностью и агрессивностью психологических установок. Оказавшись в идеологическом вакууме, эта молодежь обращается к поиску хоть каких-то идеалов или чего-то более значимого, чем товарный фетишизм и материальное благосостояние.

Определенное количество исходно оппозиционно заряженных социальных активистов, настроенных на перемены и страстно желающих быть услышанными, всегда присутствует в любом обществе. Это нормально и естественно. Но если культура и социум не принимает, не обсуждает или исходно отвергает идеалы таких социальных активистов, а наличная власть не обеспечивает их сколько-нибудь адекватной объяснительной системой современности, они легко могут трансформироваться в социальных фанатиков. В принципе, крах любых идеалов и иллюзий может стать причиной «некоторого умопомешательства», как Николай Бердяев определял фанатизм.

Это далеко не все особенности того исторического фона, без учета которого трудно понять: почему часть молодых людей, включая этнических европейцев, легко вовлекается в запрещенную в России ИГИЛ (организация, деятельность которой запрещена в РФ)?

Что их привлекает?

На этот вопрос уже неоднократно пытались ответить многие аналитики. Один из наиболее распространенных вариантов ответа: «Они идут туда ради социальной справедливости». Но это только главный и самый привлекательный лозунг, который активно используют вербовщики. Пропагандисты запрещенной в России ИГИЛ (организация, деятельность которой запрещена в РФ) обещают им гораздо больше - новый мир, в котором не будет богатых и бедных, «более равных», слуг и господ, неправого суда, коррупции и взяточничества, курения и наркотиков, алкоголя и проституции, двойных стандартов и однополых браков, порнографии и т.д. Безусловно, эти обещания и идеи - очередные иллюзии и манипуляции, основанные на ведущих факторах общественного недовольства. Однако для молодых активистов, разочарованных в западном образе жизни, в ряде случаев они оказываются более чем привлекательными.

Мне часто приходится встречаться со студенческой молодежью. Большинство образованных молодых людей соглашаются, что эти лозунги - очередная иллюзия и признают, что построение такого идеального общества невозможно. Подчеркну, что речь идет о хорошо образованной молодежи, осознающей свои социальные перспективы. Но даже в этой среде некоторые отвечают: «Это вы смирились с тем, что это невозможно!». А другие формулируют эту идею более агрессивно, можно сказать, - даже с некоторой обреченностью (процитирую одно из таких высказываний): «Даже если это невозможно, главное - выйти из исторического нравственного тупика, куда весь мир завела насквозь лживая западная демократия и идея общества потребления, уподобив большинство людей скоту!»

В западных СМИ отмечается, что количество таких социальных активистов множится, еще раз подчеркнем - в том числе среди этнических европейцев. Эти молодые люди, и не только выходцы с Востока или из Африки, готовы бороться за идею какого-то нового общественного устройства, хотя сами они не очень-то понимают, каким именно оно должно быть? Есть только недовольство, и пока никто не предложил им иных идей, смыслов бытия и, в целом - иной модели будущего. А такая модель нужна, и она должна быть одинаково привлекательной для абсолютного большинства населения и всех социальных групп.

Количество террористов растет

Большинство аналитиков активно эксплуатируют исламскую тему. Но думаю, что хотя она и стала ситуационно главной (особенно на гребне серии «арабских цветных революций», а точнее - попыток привнести «на штыках» европейскую демократию в арабские страны - попыток, в итоге породивших запрещенную в России ИГИЛ (организация, деятельность которой запрещена в РФ)), тем не менее - гораздо более значимыми представляются упомянутые выше факторы.

По мнению специалистов, увеличение числа вовлеченных в террористические организации и группы свидетельствует о колоссальных успехах пропаганды запрещенной в России ИГИЛ (организация, деятельность которой запрещена в РФ) в арабском мире, да и в Европе, где количество пришлого населения также последовательно растет. Аналогичные процессы идут и на Кавказе, и в Азии. Этой пропаганде - по сути - ничего не противопоставлено. А при отсутствии иного образа будущего - и не может быть противопоставлено.

В недавно завершившуюся эпоху «великого российского самообмана» такая модель будущего была - иллюзорная и примитивная, но - была. Сейчас нет никакой. А если сформулировать эту идею точнее: экономические и властные элиты большинства ведущих стран мира настойчиво пытаются выдать за высшую стадию развития человечества и законсервировать наличную модель общества и мирового порядка. Это трудно обосновать в кратком варианте, поэтому читателю придется принять на веру: отсутствие привлекательного образа будущего и утрата смыслов тесно взаимосвязаны, и именно эти два фактора провоцируют утрату (особенно - у молодежи) чувства самосохранения. Именно здесь скрыты корни беспрецедентного роста приверженцев движения «чайлд-фри», экстремальных видов спорта и развлечений: стрит-рейсинга и стрит-челленджа, руферов, планкеров, джамперов, зацеперов, а также роста молодежных самоубийств, сект и экстремистских групп.

Кто такие террористы?

Обычно их характеризуют как преступных безумцев. Они, безусловно, преступны, но они не безумцы. Наиболее значительное негодование и непонимание вызывает вопрос: что позволяет им убивать ни в чем не повинных людей? Это достаточно трудно понять, и придется принять на веру, что в их представлениях нет невинных, за исключением тех, кто разделяет их идеи и, пусть и иллюзорные, и даже извращенные - идеалы. Добавим, что отсутствие ограничений и моральных запретов в отношении потенциальных мишеней терактов целенаправленно культивируется в процессе подготовки в лагерях для террористов (в том числе - методами религиозного воспитания и «промывки мозгов»). Значительное место в подготовке террористов занимают высоко-эмоциональные проведи, в которых обосновывается: «Это делается не из желания убивать, а потому, что джихад должен продолжаться! Все, что делается для достижений наших целей - легитимно!».

Не вдаваясь в научные объяснения, только упомянем об одном хорошо известном специалистам психологическом механизме, на основе которого формируется подобное мировосприятие и мировоззрение. В частности речь идет о «проективной идентификации», при которой происходит трансформация психологических установок, наиболее ярко проявляющаяся при паранойяльном развитии личности (при этом «паранойяльное развитие» - это не обязательно патология). В таких случаях, даже при отсутствии каких бы то ни было внешних провоцирующих факторов, у людей постепенно формируется бескомпромиссная уверенность, что это не они ненавидят, обвиняют и преследуют ни в чем не повинных людей. В их индивидуальном сознании все представлено качественно иначе: это их ненавидят и незаслуженно преследуют, а они только отвечают на то, что их унижают, обвиняют и преследуют. А при наличии в сознании народа тяжелой психической травмы, особенно - исторической травмы (реальной или даже мифологической), нанесенной враждебной группой принадлежащей к другой нации, такое паранойяльное развитие может приобретать массовый характер. По мнению ученых, именно этот механизм лежит в основе всех межнациональных конфликтов: между арабами и евреями, армянами и турками, ирландцами и британцами, в том числе - между русскими и украинцами.

Верят ли они в Бога? Нам, почти утратившим веру, это трудно понять, но большинство из них искренне верят в то направление (или то отклонение от) традиционного Ислама, к которому они принадлежат. Верят, примерно так же, как это было в Европе в средние века, когда десятками казнили ведьм и еретиков под ликование истинных христиан, когда совершались крестовые походы. Кроме того, они верят в свою мессианскую роль по очищению мира от скверны.

Чего они хотят? Если попытаться посмотреть на это как бы со стороны и беспристрастно (что с учетом их преступлений против человечности достаточно трудно), - они хотят искоренить пороки современного западного сообщества, и прежде всего - нарастающую во всем мире несправедливость и привилегии «более равных» граждан. Но, что не менее существенно - они, в первую очередь, готовы бороться против присвоенной себе некоторыми государствами привилегии «более равных» стран, которым позволено безнаказанно пренебрегать национальными обычаями, традициями, сложившимся образом жизни и интересами других стран и народов.

Конченые страны

Как известно, еще во второй половине ХХ века в политологии появилось такое специфическое определение как «конченые страны», у которых никогда не будет адекватного образования, здравоохранения, высоких технологий и т. д. Этим странам молчаливым решением сверхдержав заготовлено место на обочине современной истории, с ними можно делать все, что угодно, а в случае непослушания, наказывать (в том числе - ракетными обстрелами) на основе огульных и бездоказательных обвинений. Примеров более чем достаточно: началось все еще с Югославии, затем была ложь о наличии атомного оружия у Саддама Хусейна и совсем недавно - очередная ложь о применении химического оружия в Сирии. Естественно, что население этих стран, и даже выходцев из этих стран, ставших гражданами других государств, такое положение не устраивает. И именно здесь скрывается ответ на вопрос западных аналитиков, которые никак не могут понять: почему, являясь гражданами свободного мира - Бельгии, Великобритании или Франции, эти выходцы из арабских стран, получившие воспитание и образование в их же добропорядочной среде, поступают не как граждане?

Нужно признать, что в современном мире имеются многочисленные примеры достаточно произвольного обозначения кого-то террористами. США провозглашали в качестве террористов Слободана Милошевича (1999) Саддама Хуссейна (2003), Муамара Каддафи (2011) и нынешнего лидера Сирии Башара Асада, а на Украине, например, таковыми именуют граждан ЛНР и ДНР. Еще более примечательно, что в той же Сирии одни террористические группы вдруг «переквалифицируются» в умеренную оппозицию, а другие - наоборот. По сути, это стало ярлыком, который навешивают на кого угодно, в зависимости от политической целесообразности. Сейчас усилиями лидеров ряда западных стран и вторящих им СМИ этот ярлык явно примеряют для всей России. А наличие такого ярлыка позволяет западным сверхдержавам осуществлять любые действия в отношении таких групп лиц или стран, вплоть до физического уничтожения или оккупации. Нам есть о чем задуматься и понять, что предпринимаемые руководством нашей страны меры оборонительного характера являются своевременными и адекватными.

Мнение ученых и реальная практика

Ученые, к которым традиционно не очень-то прислушиваются, уже давно говорят, что в дополнение к силовому подавлению, необходимо задуматься о разработке адекватных современному миру гуманитарных стратегий антитеррора, что противостоять этому злу должны не только спецслужбы, но и просвещенное знание, и консолидированное общество, убежденное в своей моральной и исторической правоте. На международной конференции по проблемам антитеррора, состоявшейся после Бесланской трагедии (2004), было высказано мнение, что бороться с терроризмом только методами уничтожения террористов - это то же самое, что пытаться бороться с наводнением, вооружившись столовыми ложками.

Нужно сказать, что вначале сам тезис о гуманитарных стратегиях антитеррора был воспринят относительно отрицательно. Но последующее развитие социально-психологической и социально-политической ситуации в Чечне со всей убедительностью показало, что реальны и другие методы, и они действуют гораздо эффективнее, чем силовое подавление. Может быть, и в мировом масштабе не стоит уповать лишь на повсеместный количественный и качественный рост армейских подразделений, органов охраны порядка и миллиардные вложения в системы слежения и контроля? Возможно, если просчитать, другие варианты решения проблемы окажутся менее затратными? Но для этого придется переосмыслить все сложившиеся стереотипы социально-экономических, межнациональных и международных отношений.

Еще в 1996 автором была сформулирована идея, что весь современный мир приближается к смене парадигмы развития, при этом было высказано предположение, эта смена, скорее всего, будет происходить чрезвычайно болезненно и нецивилизованно. Именно такое развитие будущих событий обосновывалось тем, что этой смене будет оказано самое жесткое сопротивление со стороны властных и экономических элит, перегруженных идеями своего ситуационно мощного, а с исторической точки зрения - иллюзорного могущества. Смена парадигмы - это исторический процесс, и каковым бы не было по мощи или по протяженности сопротивление этому процессу, он все равно будет идти. Вернее - уже идет. Пока - по предсказанному сценарию.

Роль силовых структур

Реальное понимание и осознание сути мировых процессов еще далеко, но не так далеко, как кажется. Тем не менее пока ситуация такова, как она есть. Поэтому большинство граждан с пониманием относятся к укреплению органов охраны порядка, и с пониманием отнесутся даже к необходимости некоторых ограничений прав и свобод в обмен на повышение уровня безопасности. Но здесь нужно отметить определенные трудности в деятельности самих, заслуживающих всяческого уважения, силовых структур. У нас пока не сформированы реально-кооперативные отношения между населением, полицией и спецслужбами. С одной стороны это обусловлено постсоветским синдромом негативного отношения к любым формам такого взаимодействия, которое все еще нередко оценивается как «стукачество». А с другой, уже в постсоветский период в социуме сложилась и остается достаточно популярной точка зрения, что силовые структуры охраняют не столько граждан, сколько тех, у кого власть и капитал (так называемых «более равных»). Этот негативный стереотип, конечно, нужно преодолевать, и не с помощью агитационно-пропагандистской кампании, а реальными примерами, государственными решениями и законодательными актами, которые позволят установить качественно иной уровень доверия граждан.

Что мы должны понять?

Выше уже упоминался паранойяльный тип личности, который на обыденном уровне чаще определяется как фанатизм. В описании этого психологического феномена, как правило, выделяются: страстная преданность своим (несущественно - передовым или предельно ложным) идеям и убеждениям, соединенная с крайней нетерпимостью к чужим взглядам в сочетании со слепым поклонением тем или иным лидерам - продуцирующим эти идеи, с преданностью своим организациям, сектам или группам. С этой точки зрения большинство террористов - это, конечно, фанатики, готовые и к самопожертвованию, и к убийствам. Тем не менее анализ текстов и пособий для террористов, позволяет констатировать, что каждый теракт - это одновременно еще и послание. В некоторых инструкциях для террористов прямо указывается: «Чем больше будет жертв, тем скорее они поймут!». При этом - что именно должно быть понято, далеко не всегда формулируется или лежит за пределами реального и достижимого. Это, конечно, извращенно-преступная форма апелляции к пониманию, но и этот фактор также не стоило бы недоучитывать. Еще раз повторим: опыт Чечни показал, что решать такие проблемы другими путями можно, особенно при наличии здравомыслящих и обладающих реальным авторитетом и властью лидеров национальных элит, к которым прислушиваются даже идейно убежденные террористы.

Психологический портрет террориста

Это преимущественно молодые люди, получившие воспитание в патриархальной и религиозной среде. Обычно они имеют устойчивые, нередко - предельно мифологизированные представления об исторических травмах своего народа в сочетании с идеями отмщения. Наиболее типичные для них социальные чувства: скорбь, ненависть в сочетании с ущемленной национальной гордостью и обостренным чувством несправедливости, чинимой в отношении их малой родины, а также - искаженные представления об историческом обидчике и жажда возмездия. Для них также характерно смешение представлений о добре и зле, и готовность к самопожертвованию во имя веры и своих идеалов, что в их среде оценивается как героизм и выполнение своей священной миссии. Чаще всего вербовка осуществляется через ближайших друзей (в 43% случаев) и родственников (84% случаев) или после гибели родственников, или после агрессии сверхдержав в отношении их исторической родины, даже если они родились в тех или иных западных странах и являются их гражданами. По мировой статистике, вербовка путем шантажа не превышает 5%. Способствующими вербовке являются случаи явной или скрытой дискриминации по национальному или религиозному признаку в школьной, университетской или иной среде, включая такие малозначащие (по представлениям европейцев), как запрет на ношение хиджаба. Уточним, что речь не о чадре, а об обычном головном платке, который до сих пор принято носить и во многих российских селениях.

Детские воспоминания террористов, как правило, связаны с колониальным прошлым, периодами войн, оккупации и изгнания - их самих или их родителей, которые в 32% случаев, хотя и скорбят по погибшим, с пониманием относятся к вовлечению детей в террористические группы. Это обусловливается тем, что главную роль в формировании террористического мировоззрения играет не пропаганда, а религиозно-политическое воспитание, реализуемое с младенческого возраста в сочетании с примерами собственных национальных героев, и лишь уже позднее к этому процессу подключаются вербовщики. Не секрет, что семьи погибших террористов нередко получают солидную материальную компенсацию из специальных фондов и спонсоров террористов.

Террористические группы объединены по сетевому принципу, при этом отдельные «ячейки» не связаны и не контактируют друг с другом. По сути - это глубокое, хорошо эшелонированное подполье. При проведении терактов и захвате заложников возможность успешных переговоров с исполнителями практически исключена, так как руководство терактом обычно осуществляется извне, а назначенная для проведения теракта группа должна любой ценой выполнить приказ, независимо от исхода сложившейся ситуации для нее самой.

Во имя чего?

Во имя чего террористы совершают свои преступления? Для нашей (преимущественно атеистической аудитории) это звучит малоубедительно, но преимущественно - во имя веры, так, как они ее понимают, и своего народа, ради будущего которого они готовы пожертвовать собственной жизнью. Одно время пытались принизить этот фактор, именуя их «террористами-суицидниками». Не думаю, что это позволяет лучше понять эту трагическую для современного мира феноменологию. Но независимо от того, во что они верят, общество будет всегда исходить из того, что они совершают убийства ни в чем не повинных людей, и для общества - они преступники.

Во многих западных изданиях террористов характеризуют как врагов западного мира и врагов западного образа жизни, утверждается, что они ненавидят западную культуру и западное общество в целом. Это не совсем так. Во многих случаях в их среде целенаправленно культивируется не столько ненависть, сколько презрение к современному западному обществу за его пороки.

Еще одним распространенным заблуждением является утверждение, что большинство из них - это преступные наемники, примитивные и малообразованные люди, совершающие свое человеконенавистнические акты за деньги. Такие тоже есть, особенно в странах, где фактически нет иных источников заработка, кроме вхождения в вооруженные группировки. Но не они составляют большинство. Чтобы убедиться в этом, достаточно проанализировать несколько последних терактов в Западной Европе, совершенных имеющими неплохую работу, вполне благополучными и на первый взгляд - вполне законопослушными и добропорядочными гражданами этих стран. Это одновременно позволяет сделать еще несколько неутешительных выводов: терроризм молодеет, становится более образованным и технологичным и более изощренным, а наши технические достижения (самолеты, автомобили, дома, дамбы и т.д.) легко превращаются в его орудия убийства, повсеместно разбросанные в нашем глубоком тылу.

При опросе террористов, отбывающих заключение за свои преступления, было установлено, что испытывают искреннее чувство вины и сожалеют о совершенных терактах 0−1%; в 77% случаев в процессе тюремного перевоспитания у таких заключенных отмечалось укрепление террористического мировоззрения, групповой идентичности и преданности своему делу. 84% заключенных заявляли, что планируют вернуться к террористической деятельности после заключения. Испытывали чувство гордости за совершенное 99%. На вопрос: как эти массовые убийства ни в чем не повинных людей сочетаются с Кораном, практически всегда давался стандартный ответ, что «они служат вере, идет война, и все их грехи отпущены». Попытки убедить отбывающих заключение за терроризм, что преследуемые ими цели недостижимы, во всех случаях были безуспешными.

О вербовщиках

В СМИ активно эксплуатируется мнение, что вербовщики - это некие проплаченные проходимцы, асоциальные типы, хорошо обученные, использующие манипулятивные методы и заманивающие легковерных молодых людей в свои сети. Безусловно - они хорошо подготовлены и обучены методам пропаганды. Но тем не менее наряду с «проплаченными», в большинстве случаев это убежденные романтики и фанатики борьбы, умеющие выявлять и демонстрировать пороки современного мира и искренне убежденные в необходимости их искоренения. Именно поэтому их методы убеждения в ряде случаев оказываются такими действенными. Те, кто ведет контрпропаганду, к сожалению, не имеют такой же непоколебимой уверенности в своей правоте и таких же неоспоримых доводов в защиту сложившейся в мире ситуации.

Терроризм - оружие слабого

Безусловно, пропаганде терроризма и насилия в любых формах нужно противодействовать. Главное в этом противодействии - работа с молодежью. Но старые методы уже не работают. Молодежь информационной эпохи уже качественно другая, не та, из которой когда-то формировались отряды тимуровцев и пионеров. Время нынче другое, а молодежь - куда умнее, образованнее, намного раньше взрослеющая и с гораздо более пристальным вниманием вглядывающаяся в современный мир и наше общество. Поэтому прежде чем обозначать ее место или вести контрпропаганду, ее нужно услышать, дать ей хоть какие-то духовные опоры и предложить привлекательный образ будущего. И лишь затем терпеливо и настойчиво объяснять им, что справедливость не находят, а обретают в борьбе. Но эта борьба должна вестись цивилизованными методами: учитесь, обретайте знания и опыт, становитесь политиками, государственными и общественными деятелями, предлагайте новые идеи и будьте сильными. Теракт - это всегда примитивное оружие слабого.

Литература

Психология и психопатология терроризма. Гуманитарные стратегии антитеррора. // Сб. статей международной конференции под ред. проф. М.М. Решетникова. - СПб.: Восточно-Европейский Институт Психоанализа, 2004. - 272 с.
Решетников М.М. Современная демократия: тенденции, противоречия, исторические иллюзии. // - М.: Телескоп, № 1−2004. - С. 3−13.
Решетников М.М. Социальный активизм молодежи и терроризм в Европе // Социокультурные проблемы современной молодежи. Материалы международной научно-практической конференции. - Новосибирск: Изд-во НГПУ, 2006. Часть 1. - С. 84−86.
Решетников М.М. Психология войны: от локальной до ядерной. Прогнозирование состояния, поведения и деятельности людей. - СПб.: Восточно-Европейский Институт Психоанализа, 2011. - 496 с.
Решетников М.М., Секач М.Ф. Психология и психопатология терроризма. - М: Белый ветер, 2016. - 604 с.
Юрьев А.И. Глобализация как новая форма политической власти // В сб.: Глобализация: варианты для России. Материалы круглого стола. - СПб.: РосБалт, 2001.
Фрейд З. Массовая психология и анализ человеческого «Я» // В кн.: Фрейд З. По ту сторону принципа удовольствия. Пер. с нем. - М.: Прогресс. Литера, 1992.
Twemlow S. W, Sacco F.C. Reflection on the making of a terrorist // Coline Covington, Williams P. Arundale, Knox J. as editors. Terrorism and war. Unconscious dynamics of politica; violence. - London: Karnac, 2002. - P. 97−123.
Volcan V. Traumatized societies // Violence or Dialogue? Psychoanalytic insight on terror and terrorism. - London: International Psychoanalytic Association, 2003. - P. 217−247.

На эту же тему состоялась лекция М.М. Решетникова в Доме учёных РАН, предлагаем Вам видеозапись лекции:

Сыктывкарский государственный университет

Юридический факультет

Заочное отделение

Специальность «Юриспруденция»

Контрольная работа

по курсу «Юридическая психология»

на тему: «Психология террориста»

Выполнила: студентка 6140 гр. Плато Т.Н.

Преподаватель: Логинова Н.В.

Дата отправки в университет:

Дата регистрации работы факультетом:

__________________

Сыктывкар 2010

План:

ВВЕДЕНИЕ.

Крайнюю опасность для всего человечества представляет такое набирающее в последнее время силу явление, как терроризм, имеющий транснациональную распространенность. Особую актуальность эта проблема приобрела после серии террористических актов в Нью-Йорке и Вашингтоне 11 сентября 2001 года, сопровождавшихся огромными разрушениями высотных зданий, гибелью тысяч людей, и совершенных путем использования террористами захваченных рейсовых гражданских самолетов. В настоящее время проблема терроризма изучается с различных сторон. Психологов интересуют не столько правовые или этические, сколько психологические, личностные и социально-психологические аспекты этой проблемы.

Целью данной работы является определение мотивации и основных характерологических особенностей личности террориста.

Для достижения поставленной цели необходимо решить следующие задачи:

Дать определение понятию «терроризм»;

Определить мотивы и причины терроризма;

Представить характерные черты личности террористов.

Глава I. Понятие «терроризм». Источники терроризма.

Терроризм (terror – лат . страх, ужас) является одной из серьезнейших современных глобальных социальных проблем, потенциально или актуально затрагивающих каждого жителя планеты. Между тем, как это часто бывает, чем серьезнее, актуальнее и «очевиднее» проблема, тем большим количеством мифов и недоразумений она окружена.

Нет единого понимания терроризма и в общественных науках.

Вот лишь некоторые из имеющихся определений:

· «систематическое устрашение, провоцирование, дестабилизация общества насилием» ;

· «применение насилия или угрозы насилия против лиц или вещей ради достижения политических целей» ;

Террор - это политика устрашения, подавления политических противников насильственными методами. Террористы стремятся вызвать ситуацию хаоса в политических, экономических структурах общества, спровоцировать состояние страха в массовом сознании. Действия террористов направлены на то, чтобы создать панику в обществе, дезориентировать и дезорганизовать работу государственных органов.

«Экстремизм и терроризм, - отмечают Л. Дробижева и Э. Паин, - нельзя сравнить с вирусом, который человечество откуда-то подхватило. Это его внутренний недуг, порождаемый главным образом дисгармоничным развитием в социальной, политической и культурной областях» . Они называют четыре основных источника терроризма и экстремизма.

Во-первых, терроризм и экстремизм проявляются в обществах, вступивших на путь трансформаций, резких социальных изменений или в современных обществах постмодерна с выраженной поляризацией населения по этносоциальным признакам. Участниками террористических действий становятся маргинальные и иммобильные группы населения.

Во-вторых, социальные контрасты, резкое расслоение общества на бедных и богатых, а не просто бедность или низкий уровень социально-экономического статуса провоцируют агрессию и создают почву для терроризма.

В-третьих, незавершенная урбанизация, специфические формы индустриализации, изменения этнодемографической структуры общества, особенно нерегулируемая миграция, порождают экстремизм и интолерантность в обществе.

В-четвёртых, важную роль в распространении этнического и религиозного экстремизма и терроризма в исламском мире играет преобладание авторитарных политических режимов. Они провоцируют насилие «как форму разрешения политических противоречий и придают ему характер культурной нормы».

Известный социальный психолог, политолог Д. В. Ольшанский называет основные сферы терроризма.

Первая сфера - это политический террор, имеющий целью оказать влияние на политических лидеров, представителей власти, вынудить принять те или иные решения и совершить определенные действия. Целью политического террора часто является устранение неугодных политических деятелей ради изменения политического строя. Главный метод подобного террора - захват заложников, жизни которых предлагаются в обмен на уступки со стороны властей.

Вторая сфера - информационный террор, проявляющийся в прямом воздействии на психику и сознание людей в целях формирования необходимого общественного мнения. Методом террора является распространение слухов («слухи-пугало» и «слухи-агрессии»).

Третья сфера - экономический террор, заключающийся в различных дискриминационных экономических действиях, имеющих целью оказать давление на экономических конкурентов (фирмы, государства). Методы террора такого типа могут быть самыми разнообразными - игра на понижение стоимости акций конкурента или доведения до банкротства.

Четвертая сфера - социальный (бытовой) терроризм. Сюда можно отнести любые акты запугивания и причинения вреда на бытовом уровне .

II. Мотивационные типологии терроризма . Модели личности террориста.

Проблема причин, психологических корней и мотивации терроризма имеет системный характер. Западные исследователи разработали целый ряд мотивационных типологий терроризма, выделяя два их основных типа - личностные и политико-идеологические мотивации.

Описывая мотивацию террористической деятельности, Д. В. Ольшанский выделяет семь личностных типов мотивов:

1. Меркантильные мотивы. Для определенного числа людей занятие террором - это способ заработать деньги.

2. Идеологические мотивы. Такой мотив возникает как результат вступления человека в некую общность, имеющую идейно-политическую направленность.

3. Мотивы преобразования и активного изменения мира. Эти мотивы связаны с переживанием несправедливости в существующем устройстве мира и желанием его преобразования на основе субъективного понимания справедливости. Террористические организации могут дать молодым людям «возможность стать героем, - пишет К. Л. Оотс в исследовании, посвященном психологическим мотивам терроризма, - Стимулом может стать атмосфера приключений и авантюр... Молодые террористы получают также удовлетворение от веры, что способствуют важному делу. В некоторых случаях даже возможность умереть и стать мучеником может быть мощным психологическим стимулом» .

4. Мотив власти над людьми. Через насилие террорист утверждает себя и свою личность. Вселяя страх в людей, он укрепляет свою власть. «Насилие, - пишет французский исследователь Р. Соле, - имеет для некоторых террористов самодовлеющую ценность. Разрушение - революционный акт, стрельба - способ самоутверждения, и более того, придания себе подлинности» .

5. Мотив интереса и привлекательности террора как сферы деятельности. Террористов может привлекать связанный с террором риск, разработка планов, специфика осуществления террористических актов.

6. Товарищеские мотивы эмоциональной привязанности в террористической группе. Такими мотивами могут быть: мотив мести за погибших товарищей, мотивы традиционного участия в терроре, потому что им занимался кто-то из родственников. По мнению Д. Поуста, для индивидов, страдающих дефицитом самоуважения и с недостаточно развитой личностью, слияние с группой имеет фундаментальное значение. Групповой этос становится для них системой нормативных стандартов и ценностей.

7. Мотив самореализации. Это парадоксальный мотив. С одной стороны, самореализация - удел сильных духом людей. С другой стороны, подобная самореализация - признание ограниченности возможностей, констатация несостоятельности человека, не находящего иных способов воздействия на мир, кроме насилия.

«Терроризм - это действия, направленные на уравнение шансов... С точки зрения самих террористов, их действия - это форма восстановления попранной справедливости» .

Кандидат психологических наук Соснин В. А. указывает на ряд личностных предрасположенностей, которые часто становятся побудительными мотивами вступления индивидов на путь терроризма: сверхсосредоточенность на защите своего «Я» путем проекции с постоянной агрессивно-оборонительной готовностью; недостаточная личная идентичность, низкие самооценки, элементы расщепления личности; сильная потребность в присоединении к группе, т. е. в групповой идентификации или принадлежности; переживание большой степени социальной несправедливости со склонностью проецировать на общество причины своих неудач; социальная изолированность и отчужденность, ощущение нахождения на обочине общества и потери жизненной перспективы. При этом нельзя сказать, что приведенный набор этих характеристик является каким-то обобщенным психологическим профилем личности террориста .

Идейные мотивы могут быть социально-политическими, националистическо-сепаратистскими и религиозными.